Рождение аргентинского танго

Первые танго в Аргентине появляются в период с 1860 по 1880 годы. Точных документированных сведений, какими были эти первые танго, и кто их исполнял, нет. Дело в том, что, по общему мнению, танго рождалось в бедных слоях населения среди эмигрантов всех мастей, проживающих в околопортовых районах, где не было средств и привычки что-то документировать. Более того, не известно точно и происхождение самого слова "танго". Известно только, что первые танго  исполнялись на скрипке, флейте и гитаре, а слова были достаточно редки и носили вульгарный и непристойный характер, что можно объяснить сложившейся в стране ситуацией.

В последние годы ХIX столетия Европа была опустошена войнами, голодом и экономической неопределенностью. Небольшие перспективы и слабая надежда на стабильную жизнь на земле, где они родились, заставляли людей покидать свою родину и отправляться в Южную Америку в поисках лучшей доли. В Аргентине напротив происходил  небывалый экономический рост, что привлекло тысячи эмигрантов и переселенцев. Портовые кварталы и окраинные районы Буэнос-Айреса в то время больше напоминали трущобы.  Многие сотни тысяч  эмигрантов высадились в новой федеральной столице Аргентины в порту Буэнос-Айрес на Рио де ла Плата. Несмотря на высокий уровень процветания в Аргентине в то время, жизнь  эмигрантов была вовсе не сладкой. Они вынуждены были жить в убогих жилищах на окраинах города, зарабатывая на хлеб тяжелым трудом. И все же число эмигрантов постоянно росло, а к 1914 году уже превысило количество коренных жителей Буэнос-Айреса в соотношении три к одному. Новоприбывшие оседали в трущобах на окраинах Буэнос-Айреса и Монтевидео. Там они смешивались с представителями аргентинского дна, включая прославленных позже в текстах танго compadritos — сутенеров и мелких преступников, героев местных легенд. Эти бедные предместья назывались "аррабалями" (кварталами поножовщины, публичных домов и бессонных ночей, тогда это было кипящее варево из эмигрантов всех мастей: здесь были итальянцы, галисийцы, китайцы, соседи аргентинцев — уругвайцы, перуанцы, бразильцы).

Именно здесь произошло слияние нескольких музыкальных и танцевальных форм. Портовые кварталы и окраинные районы Буэнос-Айреса создали ту атмосферу, в которой стало возможным появление танго. Бары и публичные дома, рестораны и таверны, матросы и уставшие от семидесятилетней гражданской войны солдаты, потомки африканских рабов и разорившиеся фермеры, нищие поэты и художники, беглые каторжники, музыканты, авантюристы со всего мира — все они приносили в Буэнос-Айрес свою культуру, эмоции, мечту о лучшей жизни, тоску о родине и утраченной любви. Все это смешивается между собой, и в результате получается так называемая "орилья", беднейшая часть Буэнос-Айреса, которая во всем противопоставляет себя благополучным кварталам. Здесь свои язык, нравы, одежда и, конечно, танец, который не вызывает ничего, кроме презрительной усмешки надменных буржуа. Тяжелые условия жизни эмигрантов накладывали отпечаток и на культуру, создаваемую ими. Отчаяние, разочарование, грусть, ностальгия, страстное желание выжить, надежда и стремление - все это изливалось в песню. Страсть песни требовала дальнейшего выражения в танце и это было сделано в бедных кварталах Буэнос-Айреса, где родилось Танго - танец, в котором есть напряженность и драматизм в отличие от беззаботной Милонги.

Сердцевиной этого страстного, эмоционально-напряженного, драматического танца-песни изначально являлся непримиримый социальный конфликт, о классовой природе которого говорят сами названия аргентинских танго этого периода - "Горькая жизнь", "Нищие", "Новички-безработные" ("Безработные эмигранты"). И вовсе не случайно аргентинская буржуазия, позже превратившая это культурное достояние интернационального пролетариата в интернациональный танец буржуа, в первые годы существования танго-милонги откровенно с презрением чуждалась его, как непристойного, запрещенного в приличном обществе уличного действа. Всесильные в Аргентине попы с церковной кафедры объявляли порочным и богохульным пролетарский танец, в котором впервые в истории хореографии обнялись мужчина и женщина. Креольская знать, скороспелые пришлые миллионеры-нувориши нутром ощущали враждебный им социальный ритм развития танго. По своим культурным корням он был чуждым для класса господ. Он не принадлежал им.

В результате демографического дисбаланса (мужчин приезжало в Аргентину больше, чем женщин) сложилась ситуация, когда крупнейший портовый город Буэнос-Айрес стал "городом мужчин". Эмигранты, в основном, были выходцами из Италии, Испании, Франции. Часто они проводили свободное время танцуя, и танцы эти были со своими традициями и музыкой. Естественно, что происходило смешение разных стилей. Так зарождался новый аргентинский танец. Первоначально он был Танго одиноких мужчинодиночным. Постепенно пары составляли сами мужчины, в ожидании внимания женщин. При отсутствии настоящих танцевальных академий мужчины учили друг друга Танго, обмениваясь шагами и практикуясь вместе, упражняясь в своих навыках, прежде чем они могли рассчитывать потанцевать с женщиной на милонге, ведь нехватки в хороших танцорах не было, и среди мужчин была очень высокая конкуренция. Освобожденные от обычаев европейских танцев, мужчины придумывали очень практичные и часто уникальные способы искусного ведения женщин. Эти молодые мужчины были частыми посетителями "академияс" (от "танцевальная академия") и "прегундинес" - бедных кафе, где официантки могли быть взяты напрокат для танцев. Соответственно, чтобы привлечь женщин, для мужчин было важно стать хорошими танцорами. Танго приобретает вкус запретного плода, а мужчины, которые могли танцевать его хорошо и поэтому имевшие выбор женщин, приобрели имидж "мачо". Женщины иногда также танцевали вместе, Женщины поддразнивают мужчинподдразнивая и соблазняя мужчин.

В те времена танго танцевали в тавернах, во дворах бараков, в публичных домах и просто на улицах в беднейших кварталах города. В Буэнос-Айресе при раскопках в Палермо обнаружены "остатки" легендарного Кафе Хансена (Cafe de Hansen), о котором часто упоминается в литературе о танго как о "колыбели" этого жанра. Своим именем кафе обязано первому владельцу Хуану Хансену, который в 1877 году переделал жилой особняк на углу улиц Сармьенто и Фигероа Алькорта (напротив Планетария) в ресторан. С террасы заведения открывался вид на реку Ла-Плата, а внутренний двор превратился в танцевальный зал. Посетителями Кафе были европейские эмигранты. По легенде, именно здесь на стыке музыкальных жанров разных стран и континентов зародилось танго, которое поначалу "было запрещено" для исполнения в общественных местах, и в Кафе Хансена его танцевали чуть ли не тайком как богатые, так и бедные завсегдатаи. Кафе Хансена переживало свои периоды расцвета, и тогда было открыто для публики состоятельной. А в годы упадка кафе заполняло "простонародье".

Многие из эмигрантов жили поблизости от портовых борделей, где несколько стаканов выпивки и женское общество поднимали дух мужчин на чужой земле, поэтому очень часто рождение танго связывают с борделями, иногда даже можно услышать буквально "танго родилось в борделях". Скорее всего, родилось танго все-таки не в борделях (ведь бордели создаются не для этого), а именно в около портовых районах, но бордели - это были те места, где можно было встретить музыкантов, играющих танго, чтобы посетители борделей могли развлечься, дожидаясь своей очереди. Ведь эмиграция в Буэнос-Айрес была в основном к танцам привлекали проститутокмужской, и в городе было катастрофически мало женщин, а оттого бордели были чрезвычайно популярны. Вероятно поэтому  танго называли танцем одиноких мужчин, нищих европейских эмигрантов, выброшенных океаном в далеком Буэнос-Айресе. Благодаря тому, что к танцу привлекали проституток, классический аргентийский танго-наряд женщины сохранил некоторые детали, свойственные представительницам этой профессии! А именно: узкое платье с умопомрачительным разрезом, сетчатые чулки, вызывающе декольтированная блузка и туфли на шпильках. Партнер выглядит гораздо скромнее: костюм свободного покроя, прилизанные и напомаженные волосы, лакированные штиблеты и фетровая шляпа в гангстерском стиле. Так что от части танго обязано своим распространением и многочисленным борделям рабочих предместий.

 Из такого культурного феномена и появилась новая музыка — танго. Поэтому танго выражает больше, чем боль неудачной любви. Танго говорит о фатальности, о тяготах судьбы, о мире — таком идеальном, что почти невозможном...

Дорога Танго не была усыпана розами, его история полна падений и взлетов. Имелось много сторонников Танго и не меньше противников, однако ему было суждено пройти огромный путь, пережить свое время и покорить мир.

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <img> <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании